Собаки Хемингуэя

Течение жизни проходит, будто всё так и должно быть.  Постепенно стираются грани, некогда значимое становится воспоминанием, притупляется или вовсе стирается из памяти.  Иногда, словно из-за острого угла,  приходят перемены. Когда маленькие, когда большие. И порою случается так, что какой-то момент настоящей жизни  даёт тебе разумение того, что было когда-то.

Бывает ли так, что в одном человеке умещаются, казалось бы, взаимоисключающие черты: мысли, словно птицы над стальным океаном, и грубое безоговорочное непризнание возможности правоты другого?

Наверное, я много не понимаю и никогда не пойму всего.  Но, я смею надеяться, меня удастся когда-нибудь, может быть, в седой старости, уяснить для себя сущность подобных противоречий.  Иначе, боюсь, больно и страшно будет мне возвращаться к самым прекрасным моментам моей жизни, ощущая горечь обиды или же стыд за свои поступки.

Кажется, зачаток этого понимания уже спрятан где-то глубоко внутри с самого рождения. И потому верю: есть нити, которые не прервать. Зимние сияющие огнями автострады и взгляд Хемингуэя с фотографии 1918, где ему всего 19 лет. Я лишь читала его книги, перелистывала страницы «Праздника…» и видела косые полосы дождя, оборачивалась, и мимо проходили незнакомые мне люди, слышался гул голосов и отдалённый звон. Эта нить, которая не может прерваться, потому что она больше, чем нить – это творение мировых сквозняков и холодных океанических туч, мировой осени и рождающейся зимы. Это - солнце над горизонтом, растопляющее любые сугробы и согревающее человечество. Но для каждого - оно своё. Для меня же - московское.

Хорошие там места, на Верхнем Енисее... 3 ч

 Где-то у небольших кедров Андрей прощается с нами. И мы уходим под руководством Евгения дальше. Обходим одно озеро, справа появляется другое - голубое, с блестящей на солнце мелкой рябью. Мы пытаемся пробиться к самой воде, пробираемся к берегу. Но здесь на нашем пути встают топи. Спешиваемся и всё же идём дальше, в надежде, что сейчас они закончатся. Но за топями начинаются болотистые кочки, высотой почти в половину человеческого роста. Коням невозможно здесь идти. Попадая в ямы между кочками, лошадь не знает, на что опереться копытами, чтобы выбраться. На небольшом островке сухой травы останавливаемся и объявляем перерыв: нужно принять решение, как поступить дальше. Единственное спасение – добраться до кромки леса, и по лесу обогнув озёра, и добраться до Тужемы.

DSC09808


Collapse )

Хорошие там места, на Верхнем Енисее... 2 ч

Чтобы попасть к минеральным источникам, нужно довольно долго спускаться по тропе между корней деревьев, через сбегающие вниз родники. После этого попадаешь на небольшую поляну, которая окружена синей лентой небольшого потока Аржан-Хем. И вот когда спускаешься, первое, что видишь, это дерево, обвязанное белыми и синими ленточками. А из-за него появляется нескладная коренастая избушка – это и есть минеральные источники Маймамыш. От избушки вниз по склону пущен берёзовый желобок, по которому сбегает тёплая вода. Рядом, среди камней, цветут глубоглазые незабудки и какие-то желтые пушистые цветы, которых много на равнинах средней полосы.



Collapse )

Сайган-даля

Вся наша кухня заполнена народом. Стены облицованы серой керамической плиткой, работают две микроволновые печи.  За открытым окном- стеклянное офисное здание.  Теплый летний ветер говорит: скоро август.  Над чашкой - легкий дымок.  Среди всех этих очень обычных и очень привычных запахов поднимается вдруг аромат горной сайган-дали. И внутри на секунду устанавливается тишина, словно  я снова среди горных вершин, под ногами у меня  - мягкий мох или цепкие кустики карликовой березки, а над головой  -ярко-синее небо в разрывах белоснежных облаков.  

И дым костра, и плеск речной воды, и сладкий вкус воды из лесных родников.

Моим друзьям

В степях и среди тайги, среди городских построек, в вагонах метро, среди стеклянных зданий, в тишине аудиторий, в пылу семинарского диспута, среди распечаток мониторингов, когда глаза слипаются ото сна, когда июньская ночь обнимает за плечи, а по улицам едут воздушные мартини-мешалки – ты  рядом.

Мне очень хорошо с тобой, очень легко. Мне так нравиться, что ты понимаешь все мои мысли с полуслова.  И мы можем просто сидеть молча .  Мне легко с тобой плакать, и легко смеяться, и тебе, надеюсь , тоже.  Ведь это ты провожаешь меня следом за закатным солнцем в мой первый полет.  А ещё  -  мы можем с тобой разговаривать  до трёх часов ночи, потягивая сладкий шеридан, несмотря на  то, что завтрашним утром нам обоим на работу. 

А ещё мне нравится, что тебя не нужно ни о чём просить и ни о чём тебе напоминать.  И мне нравится, что я могу обижаться на тебя, не разговаривать. А потом, услышав твой голос в телефонной трубке, сердце радостно подпрыгнет.

И мне конечно вспоминаются те минуты, когда мы кружились, взявшись за руки, во дворе. Как клялись на зачётках. Как у меня отлетело колесо у велосипеда.  Помню и то, как после долгой разлуки мы бегом бежали навстречу друг другу и крепко обнялись на первом этаже у лифта.

А ещё – целый калейдоскоп вечерних кафе,  чашек капучино, грога, травяного чая. Сладкие тортики в Туне. И Дворец на Тульской - эстокады,  пролёты, Зил… Воспоминания о жемчужных лентах и утренних чашках кофе, о том, как сквозь жалюзи на столы падает морозное солнце.  И тепло туфель.  И стеклянные стены.  И пустота полутёмной столовой, и мерцание зеркал в лифте. Мне вспоминается многое…

 Этот калейдоскоп событий и недомолвок, мысли и образы  клубятся в моей голове, словно туман над утренним Енисеем. А вот там я была одна. Но я вспоминала тебя.  И мне казалось, что сейчас я повернусь, и ты окажется рядом.  И так было удивительно, что тебя не было, когда мы взбирались на белки, когда я играла на комусе, и когда мы скакали галопом по солнечным увалам вдоль Енисея. Так странно, что тебя не было.

(no subject)

Вот и вышли, как это принято говорить, на финишную прямую выборы президента России. Гонка была не настоящей, как не настоящей выглядит и вся сегодняшняя мировая политика. Карнавал торжествует! Белое  сравняли с чёрным, и теперь всё вверх тормашками, а мы живём с Вами в настоящем королевстве кривых зеркал, же не замечая самой кривизны.

Только глубоко внутри тщетно тлеет пламя  - что же с тобой будет, моя Родина?!

Потерять Родину! Когда-то сотни тысяч русских, украинцев, белорусов, грузин, таджиков, алтайцев, узбеков, якутов, татар  полегли за то, чтобы отстоять Сталинград и вернуть Украину, а 1990-е демократы отдали её без боя. Разве это не предательство? Значит, мы приняли предательство и живём во лжи.

До безумия иногда ощущаю эту ложь.

Выборы.

Кто из этих кандидатов вам по душе? Есть среди них честный человек?  

Путин? – Не верю, потому что промышленность в руинах, потому что ЕГЭ погоняет толпами полуграмотных школьников – наших с вами сограждан, потому что правоохранительные органы переродились в бандюганов-полицаев, потому что миллиарды наших денег - в заграничных банках, потому что падают булавы и натовские про у наших границ, потому что поля застраиваются особняками, потому что вырубает лес и чурками вывозят в китай, а всё бумажное производство принадлежит заграничным хозяевам, потому что с экранов телевизоров на нас глазеет всеядная пошлость и безобразное вырождение…

Итак, Явлинский? Тот, что был в рядах первых демократов, что ратуют за либерализацию, тот что оперирует лозунгами, с помощью которых разрушили Советский Союз, тот, что в одной связке с кудриными и немцовыми, дискредитировавшими себя за эти годы и консультирующиеся  в американском посольстве…

Прохоров, позвольте, не тот ли, что говорит, что жить красиво не запретишь, что жирует за счёт скупленных за гроши бесценных советских промышленных активов, рассуждая об эффективности труда? Веет неприкрытым нацизмом от его облика. Я не с  ним. Но, может быть, Вы с ним? Может, Вы за хорошо прописанную программу, за средний класс, проедающий нефтяные деньги и  ничего не производящий?

Остался Зюганов. Самый большой плюс, который есть у него за плечами – это компартия – единственная настоящая партия, которая ещё осталась. Но что они там делали в Думе 20 лет?

Не знаю, как Вы, а я никому не верю.

Весенняя деревня


Это Поворот в деревню. Дом уже, может быть, снесён. Там когда-то жил милый пёс. У калитки растёт яблоня-дикушка. И мимо всегда едут машины. Они всегда ехали, потому что  - он стоит на обочине шоссе.
А раньше на этом повороте сворачивал жигулёнок Аниного папы - дяди Володи, с которым я ходила на свой первый концерт ДДТ.


А это - дом Мамочки. Это был добрый человек, который очень много пил, особенно после того, когда негде стало работать. Сам Мамочка уже давно умер. Дом покосился, и его тоже, видимо, собираются снести. Рядом с домом была лавочка, на которой прохладными вечерами  - и почему прохладными?  - видно, так запомнилось - сидела  Мамочкина мать - старая женщина, которой уже давно нет в живых.
А у самого шоссе росла огромная берёза. Этим  летом её срубили.


НУ, а это одна из лесных дорог. Но она есть та, которой я редко хаживала. И запомнилась она мне тем летом, когда я впервые вернулась из Питера. Когда я ходила по лесным дорогам и напевала про себя песни с альбома "Чёрный пес Петербург", которой купила накануне отъезда на Московском вокзале.


А это  печка и моя бабушка. Больше всего мне вспоминается, когда смотрю на эту фотографию, как в возрасте 11-и или 12-и лет я долго-долго сидела перед открытой дверцой печи.  Это был октябрь.  Я смотрела на языки пламени и видела, как переливаются раскалённые древесные угли.
 А потом у меня сильно горело лицо, и когда мы шли с родителями за калиной,  мне казалось, что я больна.  И мы собирали в корзинку гроздья калины, такие же красные, как те раскалённые угли.
Мне вспоминается терпкий горьковатый вкус калинового варенья, которого я с тех пор ни разу не пробовала.


А это  - Саша, моя племянница, с которой мы прошли множество дорог, спели много песен. Особенно - Сплина.  "Сколько лет прошло, всё о том же... "


На этой фотографии - Тори. Мне запомнилась Сашина присказка детских лет: "Мэри - пери, Тори - мори...". Две собаки, с одной из которых были связаны годы моей юности.



И вот  - другой берег Оки. Он тоже из юности, а вслед за ним - крутой поворот - тот самый, по которому едет УАЗик. Здесь мы любили раскинуть свои телогрейки и сидеть, разговаривая о книгах, фильмах, песнях.  Я была очень внимательным слушателем.

(no subject)

Глубокая осень, деревья, асфальт и небо похожи на воду в графине: серое, приглушённое и спокойное наполняет всё вокруг. На мокрых тротуарах  в вечерней темноте зажигаются огни, похожие на тусклые лампы. Дома отражаются на мокром асфальте.

Вечерний воздух,  очень плотный, очень похожий на воздух осеннего Крыма, наполнен  влагой и шумом машин.

Кажется, что вот-вот отворится дверь. И я услышу, как  серпантином дней стелется дорога к Новому году.

Всякий раз, как иду вечером по улице, вспоминаются зимы, заполненные таким же тёплым и влажным воздухом. Эти те самые декабри, когда стрелки компаса теряют равновесие, юг и север кружатся в хороводе. Межсезонье без какой-либо определенности. Предметы и ощущения  расплывчаты. И в этой осенне-зимней карусели соединятся тёплые сапоги и демисезонное пальто. На мягком драпе оседает влага.

Дует тёплый ветер, деревья послушно качают в такт своими тёмными ветвями.




  • Current Music
    The Cure The last Day of Summer